DW-World.de
Deutsche Welle

"Скандал вокруг дневников Гитлера", - так называется книга, вышедшая аккурат к четвертьвековому юбилею лопнувшей с таким грохотом сенсации и написанная бывшим заместителем главного редактора «Штерна» („Stern“) Михаэлем Зойфертом (Michael Seufert). Он сам был свидетелем и участником последнего акта событий, надолго подкосивших репутацию журнала, который в то время был одним из самых уважаемых и самых тиражных информационных изданий Германии.

Контрабанда от генерала

Зойферт восстанавливает ход событий, который сегодня кажется невероятным, и показывает, как желание заполучить мировую сенсацию и боязнь, что ее перехватят конкуренты, буквально ослепили прожженных и обычно весьма осторожных в подобных случаях медийных «зубров». Уже одно то, что дневники Гитлера принес в редакцию репортер Герд Хайдеман, которого в «Штерне» считали не слишком серьёзным, хотя и весьма ловким журналистом, должно было бы отпугнуть издателей.

Через Штифеля репортёр вышел на продавца дневников по фамилии Фишер, который якобы получал их из ГДР. Эти дневники, рассказал Фишер, находились в одном из ящиков с личным архивом «фюрера», который был отправлен на транспортном  «Юнкерсе» в апреле 1945 года из осажденного Берлина. «Юнкерс» сбили над одной из восточногерманских деревень. Дневники попали к брату Фишера, а том передает их, тетрадь за тетрадью, передает тайком, контрабандой через немецко-немецкую границу.

Репортер «Штерна» не знал, что и сама история эта, и имя Фишера, и его товар были фальшивыми. На самом деле «Фишера» звали Конрадом Куяу, и был он неудачливым художником и блестящим мистификатором, зарабатывавшем на жизнь подделками, в том числе и подделками раритетов нацистских времен.

Кстати говоря, Герд Хайдеман купил у афериста не только пресловутые дневники Гитлера, но также акварели, якобы написанные им, партитуру сочиненной «фюрером» в юности оперы, нашивные ленточки его мундира первой мировой войны и даже бюстгальтер Евы Браун.

Но как мог попасться на весьма грубую подделку солидный общенемецкий журнал, у которого был совсем другой уровень требований и совсем другие возможности для проведения экспертизы? Неужели в «Штерне», прежде чем платить миллионы за дневники Гитлера, вдруг вынырнувшие из небытия спустя почти сорок лет после окончания войны, не проверили их подлинность? Проверили, но очень поверхностно. Более того: руководство издательства даже не читало дневников, потому что не знало готического шрифта, которым они были написаны. Серьезно, у нескольких независимых экспертов, проводилась только графологическая экспертиза. Но вот она подтвердила: да, дневники действительно писал Гитлер. Проблема была только в том, что в качестве эталона использовались фальшивки того же Куяу, то есть эксперты сравнивали одну подделку с другой. Так называемой технологической экспертизы (то есть анализа бумаги, чернил и т.д.) «Штерн» дожидаться не стал: уж очень хотелось сообщить о сенсационной находке как можно быстрее.

«Такое бывает только раз, такое не повторяется. Это слишком прекрасно, чтобы поверить в то, что это действительно происходит…»

Этот шлягер известной нацистской кинозвезды Цары Леандер как нельзя лучше подходит к тому, что действительно происходило в Гамбурге 25 апреля 1983 года. Сотни репортеров, десятки съемочных групп собрались на пресс-конференцию, которая провел «Штерн». Люди буквально рвали из рук новенький номер журнала, выпущенный рекордным для «Штерна» тиражом два миллиона триста тысяч экземпляров. «Многие страницы немецкой истории придется переписать заново», - с пафосом провозгласил главный редактор журнала. Медийные магнаты из других стран, не жалея денег, наперебой заключали со «Штерном» контракты на публикацию переводов дневников. Отрывки из них стали публиковать крупнейшие газеты и журналы мира.

Сенсация лопнула уже через неделю. Технологическая экспертиза установила, что и бумага, и чернила, и материал для переплета были изготовлены уже после Второй мировой войны. Историки, прочитавшие тексты дневников, указали на множество несуразностей и ошибок. То есть это была не просто подделка, но подделка грубая, примитивная. Например, на картонных обложках первых тетрадей с записями «фюрера» были наклеены две готические литеры: «Ф» и «Х». «Х» - первая буква немецкого написания имени «фюрера»: «Гитлер». А «Ф»? «Фюрер»? Но «фюрер Гитлер», - так никогда в нацистской Германии не говорили. Звучит просто смешно. «Штерну» пришлось провести даже специальную редакционную конференцию, на которой маститые журналисты пытались расшифровать загадочное сокращение. Остановились, в конце концов, на варианте «Ставка фюрера». На самом же деле подделывавший дневники аферист Конрад Куяу просто перепутал. Он хотел приклеить на обложку инициалы Гитлера, но в спешке взял литеру «Ф» вместо литеры «А» (Адольф») и «Ф». Они действительно похожи. И таких «ляпов» в дневниках было множество.

Хайдемана и Куяу судили. В ходе судебного процесса выяснилось, что Конрад Куяу сфабриковал более 60 тетрадей с эпистоляриями «фюрера», передирая целые абзацы из книг по истории и из старых сборников его речей. Другой возможности у него просто не было: время поджимало,   «Штерн» требовал всё новые и новые тетради дневников. Журнал заплатил за подделки более девяти миллионов марок. Между прочим, сам Куяу получил чуть больше половины. Остальное Хайдеман попросту присвоил.

Два миллиона из них не найдены до сих пор. Скорее всего, их растратил Хайдеман, который передавал Куяу не все деньги, которые выделял для этой цели журнал. «Штерн» расплачивался с репортером, а тот с Куяу наличными, которые привозил  Хайдеман в атташе-кейсах и даже в пластиковых пакетах. Но часть (и немалую!) Хайдеман оставлял себе. За что и получил почти пять лет тюрьмы. Четыре с половиной дали Конраду Куяу, который, правда, был освобожден уже через три года в связи с тяжелой болезнью – раком гортани. После операции Куяу открыл в Штутгарте картинную галерею «оригинальных подделок», как он ее назвал. Там можно было увидеть картины Дали, ван Гога, Гогена, Матисса с подписью знаменитого автора «дневников Гитлера». В 2000 году Куяу умер. Другой «герой» сенсации, Герд Хайдеман живет в крошечной квартирке, получает социальное пособие для бедных и продолжает объяснять всё своей наивностью и святой простотой. Что касается журнала «Штерн», то он так никогда полностью и не оправился от удара. Репутация его подорвана раз и навсегда, и тиражи продолжают падать.

Ефим Шуман

30.04.08